— Ужасно, — сказала она, морща нос. — Чудовищно.

— Да. Чудовищно. Точнее, отвратительно. Хорошо, что его сожгли. А может, у вас есть что-нибудь Лавкрафта?

— Это о сексе?

Лэнтри рассмеялся.

— Нет, что вы.

Она снова просмотрела карточки каталога.

— Его тоже сожгли. Вместе с По.

— Полагаю, то же случилось и с Машеном, Дерлетом и Бирсом?

— Да. — Она закрыла шкафчик с каталогом, — всех сожгли. И слава Богу.

Она посмотрела на него с интересом.

— Держу пари, что вы недавно вернулись с Марса.

— Почему вы так думаете?

— Вчера здесь был один человек, он тоже вернулся с Марса. Он, как и вы, интересовался литературой о сверхъестественных явлениях. Оказывается, на Марсе есть «могилы».

— А что такое «могилы»? — Лэнтри учился держать язык за зубами.

— Знаете, это что-то такое, в чем когда-то хоронили людей.

— Что за варварский обычай. Ужасно!

— Правда? Так вот, эти самые марсианские могилы заинтересовали этого молодого ученого. Он пришел и спросил, нет ли у нас тех авторов, которых вы назвали. Конечно, от их книг не осталось и следа.

Она посмотрела на его бледное лицо.

— Вы ведь с Марса, правда?

— Да, — сказал он, — я вернулся несколько дней назад.

— Того молодого человека звали Бюрк.

— Так это был Бюрк! Я хорошо его знаю!

— Простите, что не смогла вам помочь. Вам бы стоило принять немного витаминов и позагорать под кварцевой лампой. Вы ужасно выглядите, мистер…

— Лэнтри. Я так и сделаю. Большое спасибо. Спокойной ночи, — сказал он и вышел.

Ох, как старательно балансировал он в этом мире! Словно таинственный, бесшумно вертящийся гироскоп. В восемь вечера он с интересом заметил, что на улицах не так уж много света. На каждом углу стояли фонари, но сами дома были освещены слабо. Может, эти странные люди не боялись темноты? Вздор! Все боятся мрака. Даже он боялся, когда был ребенком. Это так же нормально, как еда и сон.