Ему нужно быть внимательнее. Он ничего не знает об этом мире, об этом странном, ученом, правдивом, высоко моральном мире. Ты бледен — и тебя уже подозревают. Не спишь — ты подозрителен вдвойне. Не моешься и воняешь, как… дохлая корова? — ты трижды подозрителен. Буквально все выдает тебя.

Нужно идти в библиотеку, но это тоже опасно. Как теперь выглядят библиотеки? Может, люди держат книги дома и больше публичные библиотеки не нужны?

И все же он решил рискнуть. Его архаическая речь тоже может вызвать подозрения, но теперь самое важное — узнать как можно больше об этом мире, в который он вернулся. Он остановил какого-то человека.

— Как пройти в библиотеку?

Человек не удивился.

— Вторая улица на восток и первый переулок на север.

— Спасибо.

Через несколько минут он уже входил в библиотеку.

— Чем могу служить, сэр?

Он взглянул на библиотекаршу. «Чем могу служить», «Чем могу служить?» Какие услужливые люди!

— Я хотел бы Эдгара Аллана По.

Он внимательно подбирал слова, он не сказал «почитать», боясь, что книг уже нет, что книгопечатание — вещь давно позабытая… Быть может, все книги имеют теперь форму трехмерных фильмов с полным текстом. Но какой, черт побери, можно сделать фильм из Сократа, Шопенгауэра, Ницше или Фрейда?

— Повторите фамилию еще раз.

— Эдгар Аллан По.

— Такого автора нет в каталоге.

— Очень вас прошу, проверьте еще раз.

Она проверила.

— Ах, да. Здесь на карточке стоит красный кружок. Это один из авторов, чьи книги сожгли на Великом Костре в две тысячи двести шестьдесят пятом году.

— Как я мог не знать!

— Ерунда, — сказала она. — Вы много о нем слышали?

— У него были довольно интересные, хотя и варварские взгляды на смерть, — сказал Лэнтри.